Римское укрепление Харакс на мысе Ай-Тодор. Ай-Тодор находится в 16 километрах к ю.-з. от города Ялты и представляет из себя мыс, вдающийся в море. В настоящее время на нем находится “Ай-Тодорский маяк”.

Ха?ракс (др.-греч. ?????, лат. Charax) — римский военный лагерь на мысе Ай-Тодор, крупнейшая (4,5 га) известная римская крепость в Крыму.

Обрывы мыса Ай-Тодор

Не исключено, что название Харакс не является собственным, а лишь указывает на специфику поселения: древнегреческое слово ????? обозначает «обнесенное частоколом место, вал с частоколом, укрепленный лагерь». У Плиния Старшего в «Естественной истории» (IV, 85) приведено другое название крепости на южном берегу Таврики — Харакены (Characeni), которое больше нигде не встречается. Клавдий Птолемей даже указывает координаты Харакса: 62?00, 46?50 (География, III, 6).

Харакс – история исследования

Впервые натурная характеристика крепости на мысе Ай-Тодор была опубликована в 1837 г. П.И.Кеппеном, который, ссылаясь на выполненный им глазомерный план, указывает на то, что остатки оборонительных стен имеют в длину 550 шагов (или 185 саж.), а внутри пространства, окруженного ими, видны следы “прежних строений”. Автор “Крымского сборника” не коснулся вопроса датировки этого укрепления, не отметил никаких отличительных черт, которые выделяли бы ай-тодорские развалины из ряда других памятников Южного берега.

В.Х.Кондараки в 1873 г. дает относительно близкое к действительности описание системы оборонительных сооружений на м.Ай-Тодор, публикует латинскую “не вполне сохранившуюся надпись на раковистом камне”, найденную смотрителями маяка, и упоминает античные предметы, “которые обнаруживаются на поверхности земли после дождей”.

Инициатива раскопок Харакса принадлежит гр. Шувалову, однако результаты его любительских работ, проведенных в 1849 г., остались неопубликованными.

Регулярные полевые изыскания на Ай-Тодоре, которые предпринял вел. кн. Александр Михайлович, начались в 1896 г., а уже 21 декабря 1897 г. Н.П.Кондаков в письме В.В. Латышеву сообщает об открытии здесь “укрепленного” городка, “греко-римской кладке, о находке бронзовых фибул римского типа, обломков мраморной скульптуры, гемм, монет”. Вскоре, благодаря В.В.Латышеву, на материалы, полученные при раскопках, обращает внимание проф. М.И.Ростовцев, который и публикует их в статье “Римские гарнизоны на Таврическом полуострове и Ай-Тодорская крепость”.

Несмотря на заочное знакомство с памятником (Ростовцев впервые побывал на Ай-Тодоре лишь летом 1901 г.), исследователь обоснованно и без колебаний констатирует, что здесь “мы имеем дело с поселением римского (выделено М-Р.) времени, поселением укрепленным, то есть с римскою крепостцей на берегу моря”. Это поселение “носит характер укрепленной стоянки римских войск” и может быть отождествлено с “Хараксом” Птолемея, который в 1899 г. В.В.Латышев и Ф.Брун помещали на Ай-Тодоре. В статье дан первый “общий план раскопок в Ай-Тодоре”, где уже нанесены внешняя и внутренняя оборонительные стены, раскопы, отмечены места наиболее интересных находок.

Второй план Харакса, с указанием системы укреплений, схема и фотоснимки некоторых ее элементов, наконец, первый обмер легионных терм были даны М.И.Ростовцевым в 1902 г. в журнале Klio.
В третий раз профессор вернулся к памятникам на м.Ай-Тодор в 1911 г. Он отметил, что “с 1907 г. прежде случайные изыскания превратились в ежегодно возобновляемые систематические раскопки, давшие уже теперь богатые результаты и обещающие еще более богатую добычу в будущем. Систематические раскопки сопровождаются съемкой довольно точных планов разрытого, систематизацией и классификацией научного материала и фотографической съемкой некоторых наиболее важных руин и памятников”. М.И.Ростовцев вновь публикует “план развалин кастелян на Ай-Тодоре”, который повторяет первый, за исключением некоторых дополнений. В связи с этим он указывает на приблизительный, схематичный характер чертежа и настаивает на необходимости “теперь же снять вполне точный план всех разрытых руин, которые, к сожалению, с каждым годом все более и более разрушаются”.

Если такой план и был сделан, то его судьба неизвестна.

На первом этапе исследования, который длился около 15 лет, были все основные, известные к настоящему времени, архитектурные сооружения Харакса: две крепостные стены с башнями и воротами. Нимфей – бассейн для пресной воды, термы, святилище и пост бенефициариев (римской дорожной стражи), и остатки других построек. Благодаря М.И.Ростовцеву, который опубликовал и интерпретировал наиболее интересные материалы раскопок, стало известно время существования укрепления, наименования стоявших в нем римских воинских частей, этнический и количественный состав гарнизона и др. По мнению этого исследователя, которое впоследствии стало традиционным, крепость возникла во второй половине I в.н.э., когда на Ай-Тодоре высадился отряд Равеннской эскадры римского флота. При императоре Домициане (81-96 гг.н.э.) была проведена эвакуация войск, расквартированных в Таврике, в том числе отряда, стоявшего в Хараксе. Во II в. ай-тодорский форпост восстанавливался силами вексилляции I Италийского легиона, а в конце этого же столетия сюда была переведена часть XI Клавдиева легиона. Второй раз, и уже окончательно, римские войска покинули крепость в середине III в.

Развалы

Основным недостатком дореволюционного этапа исследования Харакса являлась неудовлетворительная фиксация строительных остатков и залегания вещей, находимых при раскопках. На ином методическом уровне в 1931, 1932 и 1935 гг. работала экспедиция под руководством В.Д.Блаватского. При изучении территории между оборонительными стенами и на вершине холма, прежде всего, выполнялись архитектурный обмер и фотофиксирование остатков построек, сделана топосъемка городища. Полученные материалы как бы подтвердили достоверность выводов и многих предположений М.И.Ростовцева: в общих чертах была определена стратиграфия культурных отложений – три напластования, связанные с пребыванием вексилляции Равеннской эскадры, затем I Италийского и XI Клавдиева легионов, — уточнены время возведения крепостных стен и терм, характер застройки внутрикрепостного пространства.

Ко второму этапу исследования крепости можно отнести и работы В.Н.Дьякова. В них, с учетом новых данных, были развиты мысли М.И.Ростовцева о процессе присоединения к Риму причерноморских территорий, причинах возникновения римского укрепления на м.Ай-Тодор и его связи с главной базой оккупационных войск в Херсонесе. В.НДьяков выдвинул гипотезу о существовании на Южном берегу Крыма так называемого Таврического лимеса – ряда крепостей, созданных римлянами на месте захваченных таврских укреплений. По его мнению, эта система, в которой Харакс занимал ведущее, ключевое положение, была прообразом западноевропейских римских лимесов.

Отсутствие точного плана долгое время заставляло исследователей оперировать схемами М.И-Ростовцева. Так, В.Н.Дьяков трижды издает планы крепости, основанные на данных первой статьи о Хараксе М.И.Ростовцева. При этом он вносит свои коррективы, уточняет детали, но, к сожалению, не совсем удачно. Достаточно сравнить его планы между собой, чтобы убедиться в отступлении от оригинала, в произвольных масштабных искажениях, изменении очертаний построек и раскопов.

Развалы

В 1948 г. В.Д.Блаватский опубликовал новый план Харакса, выполненный Е.В.Веймарном. В его основу легла буссольная съемка в масштабе 1:1000 с сечением горизонталей 5 м, на которую были нанесены все определимые на местности старые и новые раскопы. В несколько упрощенном виде, без горизонталей, этот план был воспроизведен крупным форматом в 1951 г. в статье В.Д.Блаватского “Харакс”. Для сопоставления он здесь же дал репродукцию первой схемы Харакса по М.И.Ростовцеву. Сравнение старого и нового планов показываг . насколько изменилась топографическая ситуация за 30 лет, а главное — как отличается реальная конфигурация поясов оборонительных сооружений от их условного изображения на чертеже М.И.Ростовцева.

Адаптированный вариант съемки 30-х годов позднее приводился в ряде изданий. Несмотря на различные мелкие искажения и упрощения оригинала, эти репродукции все же более адекватно отражают особенности плана Харакса, чем схема в книге Г.А.Цветаевой, не совсем точно дублирующая план, изданный В.Н.Дьяковым в 1930 г.

Послевоенные исследования показали, что не только данные по топографии и планировке Харакса в работах В.Н.Дьякова, но и его концепция римской оккупации Таврики в целом далеко не во всем подтверждаются археологическими материалами: памятники, которые он считал таврскими (а затем — римскими), в действительности почти все относятся к средневековой эпохе.

Развалы

В 1963 г. отряд Крымской экспедиции ИА АН УССР, обследовавшей южнобережные “исары”, провел разведку и на Хараксе. Л.В.Фирсов, возглавивший эту работу, прозондировал небольшой участок “циклопического” отрезка нижней крепостной стены для проверки ее таврского происхождения. Однако при обсуждении результатов раскопок сотрудники экспедиции (П.Н.Шульц, О.И.Домбровский и Л.В.Фирсов) не пришли к единому мнению, и этот вопрос остался открытым.

В рукописи статьи, позднее опубликованной в значительно переработанном и сокращенном виде, Л.В.Фирсов указывает, что он в 1963 г., в свою очередь, постарался уточнить план Харакса, поскольку, сравнивая чертежи, изданные М.И.Ростовцевым и В.Д.Блаватским, с действительной фортификационной ситуацией, он убедился в том, что “в части отражения планировки оборонительных стен они не совсем точны”. Однако опубликованный глазомерный план тоже не выдерживает критики: он искажает общее представление о памятнике и противоречит соответствующему натуре авторскому описанию стен Харакса. Если даже учитывать только общее (не говоря о деталях и масштабе) направление стен и береговой линии, съемка Л.В.Фирсова является в гораздо большей степени схемой, нежели планы М.И.Ростовцева. Но по информативности и точности она значительно уступает плану, отснятому Е.В.Веймарном.

Несоответствия в изданных планах ай-тодорского укрепления стали особенно ощутимы в 70-е годы, когда начался новый этап его раскопок. Необходимое для работы проекционное увеличение плана, выполненного по съемке Е.В.Веймарна, приводило лишь к увеличению ошибок, возникших, очевидно, при подготовке к публикации. Поэтому в 1979 г. геодезистом В.Клочко была осуществлена инструментальная, в масштабе 1:500, съемка Харакса, которая зафиксировала нынешнее состояние древних сооружений и современную застройку, изменившую не только общий виц местности, но и ее прежний рельеф.

Развалы

Первый, отраженный на планах “антропогенный” ущерб руинам крепости, нанесен в 1865 г., когда на вершине Ай-Тодора был поставлен маяк Гидрографического Департамента Черноморского флота и началось сооружение его хозяйственных построек. B.H.Дьяков с полным основанием считает, что “здесь мог находиться praetorium , т.е. штаб-квартира, и должны были стоять главная наблюдательная и сигнальная башни вроде тех, что изображены на колоннах Траяна и М.Аврелия”, и добавляет: “… сооружения эти, конечно, безвозвратно погибли при постройке маяка”. Правомерность последнего предположения (особенно если под башней подразумевать римский маяк) подтверждают сведения, полученные от бывшего смотрителя ай-тодорского маяка П.Я.Павлова. По его словам, в послевоенные годы при нивелировке площадки рядом с современной башней и домом, возведенным в 1876 г., был раскрыт и, к сожалению, удален фундамент большого, круглого в плане древнего строения.

В 1948 г. в юго-западном секторе цитадели Харакс, близ терм, было поставлено здание радиомаяка с асфальтированной площадкой и складскими постройками. Под ними оказались исследованные еще до революции, но уже засыпанные к началу экспедиции В.Д.Блаватского остатки здания первых веков н.э. с примыкающими друг к другу в два ряда помещениями. Оно имело близкие к термам размеры и располагалось на одной оси с ними.

Развалы

Тогда же на территории, примыкающей с северо-востока к площадке светового маяка, без археологического контроля были произведены значительные по объему земляные работы. Они привели к разрушению больших участков культурного слоя и уничтожению римских строительных остатков.

Тропа на Хараксе

Тропа

Площадка

Площадка

В 1980—1984 гг. на месте бывшей конюшни и подсобных построек маяка был установлен новый многоквартирный дом. Его сооружение было предварено раскопками, позволившими обследовать руины жилых построек римского времени, но траншеи под коммуникации к нему, вырытые в 1984 г. без уведомления археологов, безвозвратно уничтожили культурные напластования и разрушили архитектурные остатки Харакса на широкой площади. Строители засыпали межстенное крепостное пространство грунтом и мусором, а в заполнении Нимфея установили кирпичный соединительный колодец связи. Археологические исследования вдоль трассы водопровода, которые удалось осуществить после приостановки этих работ, частично раскрыли Нимфей-II, аналогичный первому по конструкции и назначению. При расчистке руин предполагаемого претория Харакса в одном из помещений обнаружены фрагменты мраморной плиты с латинской посвятительной надписью, а исследование котлована близ центрального отрезка верхнего оборонительного пояса привело к открытию пристроенного к стене помещения со следами пожара и комплексом вещей II в. на полу.

План

Участки крепости, оказавшиеся за пределами ай-тодорского маяка, до революции были разделены между имениями двух великих князей (“Жемчужина” и “Харакс”), профессора Малышева и купца Шелапутина. Они почти не застраивались, но при планировке парка имения “Харакс” обнаруживались вкопанные в землю пифосы, остатки древних кладок и античные предметы. Если подобные находки привлекали внимание, на их местах проводились раскопки, сведения о которых до нас не дошли, за исключением четырех случаев: обнаружение отвалов керамического брака на месте строительства великокняжеского дворца; открытие святилища бенефициариев у восточного фланга наружной оборонительной стены; случайная находка рельефов с изображением Артемиды у западного фланга наружной стены в имении профессора Малышева, а также известнякового алтаря с латинской надписью – при плантажных работах в парковом питомнике (ныне — хоздвор санатория “Днепр”). К этому можно добавить “находки некоторых частей” гончарного водопровода, которые “проложены были в с.-з. направлении, к дворцу вел. кн. Александра Михайловича”, а также остатки древней дороги, впервые отмеченной на плане Харакса М.И.Ростовцевым.

Развалы

По мнению М.И.Ростовцева и В.Н.Дьякова, к которому присоединился В.Д.Блаватский, перечисленные данные указывают на возможное существование посада – canabae или vicus canabarum – вне крепостных стен Харакса. Однако археологические наблюдения за земляными работами, ведущимися в наши дни, раскопки по трассам современных коммуникаций (1983—1984 гг.) и в зоне ай-тодорского позднеантичного некрополя (1977—1984 гг.) не подтверждают существования посада у стен крепости, поскольку культурные слои, которые могли быть связаны с ним, на северном, западном и юго-западном склонах попросту отсутствуют. Здесь, в тонком натечном грунте, лежащем на поверхности скального материка, встречаются лишь отдельные скатанные осколки керамики либо свалки керамического боя.

После революции в имениях “Харакс” и “Жемчужина” были образованы санатории. Существенные изменения, особенно в той части крепости, которая отведена санаторию “Днепр” (бывш. “Харакс”), произошли в 60-е годы. При строительстве санаторных корпусов были уничтожены или сильно разрушены древние постройки и участки оборонительной стены, произошло также перемещение большого количества грунта на сохранившуюся часть оборонительной стены и прилегающее пространство, что сильно исказило древний рельеф.

В 1978-1979 гг. к востоку от корпуса № 6 построен новый резервуар для морской воды на предварительно исследованном участке внутрикрепостной территории. На этом месте строительные остатки первых веков н.э. (часть оборонительной стены с площадками, где хранились ядра для баллист, здание, в котором, вероятно, размещался отряд караула или баллистариев), полностью снесены.

В 1983 г., в связи с прокладкой водопровода от упомянутого резервуара к новому водолечебному корпусу санатория, исследован соседний участок верхней оборонительной стены с укрепленным возвышением для установки тяжелых метательных машин.

Харакс

В целом на третьем этапе исследований Харакса, обусловленном этими строительными работами, Южнобережная экспедиция ИА АН УССР, которая работала в контакте с Ялтинским краеведческим (ныне – историческим) музеем, за восемь полевых сезонов провела доследование уже известных объектов и значительные раскопки ранее не изученных участков крепости на западном фланге, средней части верхней и нижней оборонительных стен, в межстенном пространстве и на вершине холма. Это дало возможность проверить, дополнить и в большинстве случаев переосмыслить устоявшиеся представления о памятнике, накопить принципиально новую информацию о строительной истории Харакса.

Харакс

Римское укрепление на мысе Ай-Тодор, известное в литературе под названием Харакс, является по сей день единственным комплексом фортификационных, общественно-бытовых, жилых, хозяйственных и иных сооружений, свидетельствующих о присутствии римских воинов в Южной Таврике. Результаты его многолетних исследований давно используются в работах, посвященных истории Северного Причерноморья, но без детальных археологических разработок.

Это касается, прежде всего, строительных остатков Ай-Тодорского укрепления, которые, в отличие от его культурного слоя, пока не понесли непоправимых утрат и являются надежным источником информации о памятнике. Отрывочные сведения о них при ближайшем рассмотрении оказываются противоречивыми.

Прежде всего необходимо выяснить причины возникновения ай-тодорского римского форпоста и его функции. Сама крепость, в отличие от большинства других античных памятников Северного Причерноморья, не была разрушена или перестроена в средневековое время, что способствовало сохранению всех компонентов римской застройки. Вопрос о таком довольно странном отсутствии преемственности в использовании обжитого и укрепленного мощной оборонительной системой пространства исследователями не ставился.

Проблема, на наш взгляд, проясняется, если не связывать Харакс с надуманным представлением о тотальном характере римской оккупации Таврики и принять во внимание специфику местоположения крепости. Долговременному обитанию на южном склоне мыса Ай-Тодор в древности препятствовал ряд существенных обстоятельств. Здесь (и на достаточно большом пространстве вокруг) нет источников питьевой воды, а в период осенних и зимних штормов свирепствуют сильные ветры. Водоснабжение Харакса было возможно только благодаря специально проложенному гончарному водопроводу от родников у подножия г.Ай-Петри к резервуарам-накопителям, подобным Нимфею. Но они наряду с крепостными стенами и другими постройками (как выяснилось при раскопках верхней стены в 1978 г.) разрушены и засыпаны легионерами перед эвакуацией из форпоста.

Сооружение крепости на Ай-Тодоре могло быть вызвано необходимостью контроля прибрежного морского пространства, благодаря широкому обзору побережья от г.Аю-Даг на востоке до г.Кошка на западе. С другой стороны — мыс был наиболее удобным местом побережья, где можно установить постоянный ночной указатель, который был необходим для обеспечения каботажного плавания и захода в гавань римских военных и торговых судов. Таким надежным навигационным комплексом, прежде всего маяком (остатки его световой башни, видимо, находились рядом с аналогичной современной башней), очевидно, и являлся Харакс. С уходом римских войск и флота из Таврики нужда в стационарном световом ориентире отпала; изменившаяся историческая ситуация не способствовала его восстановлению и поддержанию.

Мыс, на котором стоит Харакс, как бы делится на три отдельных скалистых и обрывистых со стороны моря выступа. На южном выступе находятся две огибающие вершину крепостные стены: нижняя, или внешняя, — у основания склона и верхняя, внутренняя, расположенная приблизительно на 60 м выше. Общая площадь территории, защищенной стенами: по М.И.Ростовцеву — 5-7 или 5,7 га, по В.Н.Дьякову — около 6 га, по Л.В.Фирсову – 4,5 га. Площадь центральной части крепости (цитадели) по В.Н.Дьякову и Л.В.Фирсову — 2 га; по В.Д.Блаватскому — не более 1,5 га.

Стены

Оборонительные сооружения крепости сильно отличаются от традиционной прямоугольной и фланкированной башнями системы римских укреплений. Вторая общеизвестная их особенность состоит в том, что центральная часть наружной крепостной стены длиной около 60 м сложена особым образом — из крупных глыб камней в технике так называемой циклопической кладки.

Стены

Объяснение этому, по мнению М.И.Ростовцева, которое развил В.Н.Дьяков и поддерживали ВД.Блаватский и П.Н.Шульц, заключалось в использовании первым гарнизоном Харакса остатков предшествующих сооружений, созданных таврами. Такая интерпретация планировки крепости и ее строительной истории в течение длительного времени не вызывала сомнений. В 1963 г. с целью ее проверки Л.В.Фирсов провел строительно-техническое обследование стен и заложил разведочный шурф как с внутренней и наружной сторон, так и поверх “циклопической” кладки. Эти зондажные раскопки показали, что центральная часть нижней оборонительной стены отнюдь не является ни мегалитической кладкой (так считал П.Н.Шульц), ни гигантской крепидой (точка зрения О.ИДомбровского). Достигая у основания ширины 5,5 м, она состоит из мощного наружного (высотой 3,5 м) и внутреннего (2 м) панцирей; имеет трапециевидный профиль, забутовку из мелких камней и щебня на суглинке. К внутреннему панцирю примыкали культурные отложения римского времени и кладка пристенной постройки.

Стены

На основании данных собственных раскопок Л.В.Фирсов отнес возведение “циклопического” участка наружной стены Харакса к первым векам н.э., усматривая причину концентричности системы укреплений Харакса в специфике условий местности и стремлении римлян рационально использовать силы и материал. Аргументы Л.В.Фирсова достаточно убедительны, но, по нашему мнению, не настолько, чтобы без дополнительных археологических изысканий ответить на главный вопрос – что же, конкретно, заставило римских фортификаторов, с их предполагаемым в данном случае рационализмом, применить при сооружении концентрической системы обороны, в целом вполне однородной, столь различные конструктивные приемы. Ведь, судя по имеющимся данным, только нижняя оборонительная стена состоит из двух участков, значительно отличающихся приемами строительства.

Стены

Общая длина нижней стены – 550 м, причем ее остатки прослеживаются в рельефе на 420-430 м. Сохранность стены в настоящее время очень плохая: ее западная и восточная части разрушены и о них, за редким исключением, можно судить лишь по сведениям, приведенным у Ф.А.Виноградова, М.И.Ростовцева и В.Н.Дьякова.

Стены

Ученые в первую очередь пишут о монументальной башне четырехугольной формы (ок. 6 х 4 м), исследованной в 1909 г. Она была расположена на северо-восточном фланге обороны, там, где стена ниже всего спускается к котловине. В 1910 г. Ф.А.Виноградов видел здесь “массивные фундаменты четырехугольного сооружения (6х4 1/2 м), опускающиеся на глубину 3 1/2 м, при толщине стен 1 м, и служившие, очевидно, основанием башни”. По мнению В.Н.Дьякова, эта башня, вероятно, была многоярусной и стояла рядом с предполагаемыми въездными воротами в крепость.

Стены

Основанием для второй гипотезы послужило уже упомянутое придорожное святилище бенефициариев, которое в 1907 г. обнаружено недалеко от башни, с наружной стороны крепости. План участка стены с пристроенной изнутри башней и воротами впервые опубликовал М.И.Ростовцев и репродуцировал (с искажением масштаба) В.Н.Дьяков. Обмеры башни, проведенные в 30-е годы без каких-либо подготовительных работ, показали иную планировку объекта. Остается неясной и конструкция самой стены на этом участке, так как М.И.Ростовцев и В.Н.Дьяков указывали только ее толщину (6 м), но ничего не писали о ее структуре. Наибольшая ширина ворот (ок. 3 м) свидетельствует о том, что они не основные, а вспомогательные, служившие для сообщения гарнизона с бухтой.

Стены

Главные ворота в крепость, очевидно, находились в северо-западной части склона, где стену пересекает дорога, ведущая на маяк. В.Н.Дьяков предполагает, что здесь были развалины “двух еще более массивных башен типично римской кладки на цементе”, и считает их остатком “больших двухарочных римских ворот того же типа, что были в Ламбезисе и в Заальбурге, а свой наиболее знаменитый образец имеют в “Porta nigra” Трира”. Действительно, сейчас близ этого места на склоне холма лежит несколько крупных глыб подпрямоугольной формы, но других признаков башен (упоминаемых только В.Н.Дьяковым) на поверхности и в рельефе нет. Невозможно точно локализовать и еще один узел обороны, который, по предположению В.НДьякова, находился между северо-восточными и центральными крепостными воротами. “Пройдя их (т.е. центральные ворота. – К.О.), дорога шла некоторое расстояние (около 50 м) вдоль внутренней линии стены, упираясь в угол ее, укрепленный косо и на отлете поставленной полукруглой башней, сложенной из массивных камней, и только отсюда уже поворачивала вглубь укрепления”.

Развалины

Противоречивые сведения сохранились о третьем, северо-западном входе в наружной стене Харакса, который открыт в 1907 г. М.И.Ростовцев видел здесь укрепленные ворота, Ф.А.Виноградов – “неширокие ворота”, а В.Н.Дьяков – вылазную калитку шириной 2,5 м, предназначенную для защиты главных ворот; на общем плане дано двойное обозначение сооружения — “ворота (калитка)”. В.Д.Блаватский не рассматривает конструкцию объекта (отмечая лишь “его сравнительно хорошую сохранность”), но, судя по косвенным данным, согласен с определением М.И.Ростовцева, хотя и ссылается на В.Н.Дьякова. Л.В.Фирсов констатирует лишь, что “ворота в стенах находились на западном фланге … и имели простую планировку”.

Развалины

В настоящее время северо-западный вход, как и весь данный участок стены на территории санатория “Днепр”, скрыт под насыпью. Этот факт, видимо, и сыграл существенную роль в ошибочной реконструкции плана нижней стены, сделанной Л.В.Фирсовым. На нем ворота расположены в 80 м от края скального обрыва, обращенного к морю, и в 40 м от внутренней оборонительной стены. Топографическая съемка 1979 г. показывает иное расстояние — соответственно 129 и 70 м.

Развалины

В работе В.Д.Блаватского “Харакс” достаточно подробно изложены результаты раскопок 1935 г., при которых был открыт отрезок нижней стены длиной 23 м на западном склоне Ай-Тодора, ориентированный по линии северо-восток — юго-запад. Автор указывает на его значительное отличие от находящейся восточное “циклопической” “таврской стены”. Здесь наружная и внутренняя стороны облицованы менее крупными камнями разных размеров и форм, а промежуток между панцирями заполнен бутом. Толщина стены — 2,2 — 2,4 м. Она поставлена на материковую скалу, перекрытую прослойками глины. К внутреннему панцирю примыкали культурные отложения толщиной до 2,5 м, которые, постепенно выполаживаясь, исчезали в 6 м к юго-востоку, а снаружи в пределах раскопа был расчищен мощный каменный завал шириной 4—5 м. По результатам подсчета массы этого завала определена “начальная высота стены, которая, по всей видимости, приблизительно равнялась 3 м”. Графическая реконструкция сооружения, по данным раскопок 1935 г., опубликована В.Д.Блаватским лишь в 1967 г., а затем переиздана Д.А.Авдусиным.

Развалины

Самым существенным для определения системы наружных укреплений Харакса является соотнесение двух участков стены – центрального, с “циклопической” кладкой, и западного, исследованного в 1935 г.

Развалины

Отсутствие единой линии наружной оборонительной стены Харакса В.Д.Блаватский считал серьезным аргументом в пользу таврской принадлежности участка, сооруженного из гигантских глыб. Он писал: “…римляне, ремонтируя оборонительные сооружения ай-тодорской крепости, оставили без изменения “киклопическую” кладку, пристроив к ней с запада на более низком горизонте выдвинутую вперед стену … На месте стыка новая стена поворачивала таким образом, что перемычка между нею и “киклопической” стеной была примерно на месте нынешних ворот по дороге из санатория на вершину ай-тодорского холма”.

Таким образом, В.Д.Блаватский определяет весь центральный отрезок как “циклопический”, т.е. таврский. Мнение же Л.В.Фирсова о его римском происхождении, усложняет проблему — получается, что легионеры вначале строили “таврскую” стену по одной линии, а затем вдруг перенесли ее продолжение с центральным въездом ниже по склону, соединив участки косой перемычкой.

Возникает вопрос – почему строители не воспользовались действительно рациональным приемом — не создали неразрывную, геометрически правильную линию наружной обороны? Что послужило причиной такого, казалось бы, неоправданно сложного планировочного решения?

Возможно, зигзаг стены, с выступающей вперед полукруглой башней (наличие которой проблематично), был создан намеренно, с целью уменьшения мертвого, непростреливаемого пространства. Нельзя безоговорочно исключить и какую-то непреодолимую в древности преграду, которую, быть может, огибала стена, или, наоборот, использование выгодной в фортификационном отношении особенности естественного рельефа.

Началом необходимых для решения этой проблемы раскопок можно считать исследования, проведенные в 1977 г. и 1980 г. близ ворот на территории маяка, затронувшие западный конец “циклопического” участка нижней стены шириной 4,6-5,4 м. Основным итогом этой работы явилось определение времени сооружения стены — не ранее II в.н.э., выявление признаков неизвестного ранее элемента ее конструкции — верхней части из бута на известковом растворе, менее широкой, чем нижняя, а следовательно, и определение назначения циклопической кладки как противотаранного цоколя.

В промежутке, отделяющем внешнюю стену Харакса от внутренней, зафиксированы отсутствие следов построек и культурный слой незначительной толщины. По мнению В.Д.Блаватского, здесь был пустырь, возможно, стратегического значения, близкий по функции интервалу между крайними палатками и валом в римском лагере.

Верхняя оборонительная стена Харакса, так же, как и нижняя, лучше всего сохранилась в северной, центральной части. Этот отрезок стены длиной около 180 м еще не подвергался археологическому исследованию. В настоящее время он выглядит как бы задернованным валом высотой до 3 м, поросшим густым кустарником, иглицей, можжевеловыми деревьями. С внутренней стороны сооружены современные подсобные помещения.

Отсутствие в междустенном пространстве значительных скоплений камня, которые должны были образоваться при разрушении верхней крепостной стены, указывает на ее относительно хорошую сохранность. Благодаря этому к внутренней стороне стены примыкает мощный культурный слой, на вершине холма и ниже по склону поврежденный перепланировками, а местами смытый атмосферными осадками.

Юго-западный отрезок стены длиной 90 м, находящийся ныне на территории санатория “Днепр”, исследован до революции. М.И.Ростовцев, описывая его по состоянию на 1902 г., отмечает толщину стены — 5,5 м, ее двухпанцирную конструкцию, отсутствие башен и рва, пристроенные к стене помещения, вероятно, склады оружия и припасов. Согласно описанию М.И.Ростовцева, северо-западные ворота внутренней оборонительной стены аналогичны тем, которые образованы во внешней, и находятся с ними на одной линии. Предположительно в таком случае существование во внутренней стене и вторых ворот, противостоящих северо-восточному въезду в крепость.

В 30-е годы экспедиция под руководством В.Д.Блаватского исследовала один из раскопов, заложенных до революции на юго-западном фланге верхней стены Харакса. В нем зафиксированы остатки пристенной постройки, а по данным массового материалами монет из сохранившихся слоев и известковых вымосток пола выведена и, по мнению исследователя, надежно обоснована как относительная, так и абсолютная хронология основных этапов существования крепости в целом. Однако эти “вторичные” раскопки охватили слишком незначительную площадь (около 55 кв.м); искусственное ограничение раскопа великого князя не позволило определить планировку помещения у стены, объяснить его назначение.

Значительно более успешными оказались раскопки самой оборонительной стены шириной 3 м в основании. Она шла по линии северо-восток — юго-запад. Ее внутренний панцирь, сложенный из крупного бута на глине, сохранился на высоту 2 м, внешний, выполненный в той же технике, — на 1,4 м. Пространство между ними было заполнено смесью глины, крупного щебня и гальки. Внимательный осмотр наружных поверхностей показал, что неровности камней обоих панцирей были скрыты под облицовкой (известковый раствор?), от которой сохранились, правда, лишь незначительные остатки.

Здесь, так же, как и в соседнем раскопе, где был расчищен только наружный панцирь, стена проходила по седловине, образованной резким перепадом уровня материковой скалы. С северо-запада у стены залегала мощная многослойная насыпь. Она состояла из золотисто-глинистого пласта, толщиной до 1,5 м, с материалами I—Ill вв., перекрытого субструкцией стены – мелким щебнем на светло-желтой глине с кусочками известкового строительного раствора — толщиной до 2 м. По В.Д.Блаватскому, выше “покоится упор (“отлив”) стены, сложенной из больших и мелких камней на светлой глине и строительном растворе, который на высоте 1,5 м переходит в вертикальный панцирь стены”. Рядом структура насыпи была иной. Здесь поверх золотисто-глинистого пласта лежали бутовые камни, затем зольная прослойка и глинисто-золотистый слой, уходящий на описанный выше участок, где он перекрывал субструкцию стены, примыкая к ее “упору”. Выше был расчищен развал камней стены до 1 м в толщину, прослеженный примерно на 7 м ниже по склону.

Публикация результатов стратиграфических наблюдений В.Д.Блаватского, к сожалению, не сопровождалась соответствующей графикой, что затрудняет понимание его выводов о времени сооружения верхней оборонительной стены Харакса и оценку несколько необычных элементов ее конструкции. На основании находок исследователь датировал стену второй половиной I в.н.э. Однако на соседних квадратах раскопа стена стоит уже не на скале, а на культурных отложениях с материалами II—III вв. Следовательно, даже если “предполагать, что стена здесь позднее подвергалась ремонтам”, вопрос о дате ее сооружения остается открытым.

В 1977-1978 гг. в связи со строительными работами удалось провести новое археологическое обследование этого участка, которое охватило площадь 220 м2. При выявлении дореволюционных раскопов и удалении их заполнения выяснилось, что один из них не содержит строительных остатков, а второй лишь частично исследован В.Д.Блаватским. В результате послойного извлечения культурных отложений мощностью от 1,5 до 2 м, покрывавших пространство близ внутреннего панциря оборонительной стены, полностью выявлено упомянутое выше помещение прямоугольной формы, размером 5,2 х 5,4 м с дверным проемом, которое, вопреки данным ВД.Блаватского, оказалось не пристроенным к крепостной стене, а встроенным в нее.

В 0,7 м к юго-западу от этого помещения был расчищен известковый пол другой, действительно пристенной постройки размером 1,9 х 2,2 м. Она, вероятно, являлась помещением для хозяйственных нужд, о чем свидетельствуют найденные на ее полу археологические и остеологические материалы. В восточной части раскопа было открыто третье сооружение, отличавшееся большими размерами (ок. 6 х 4 м), толщина стен которого 0,8-0,85 м. На его глинобитном полу лежали обломки гончарной посуды, металлические предметы, костяное лощило и обломок каменного жернова, а у северо-западной стены находился овальный очаг или горн, с разрушенным и осевшим сводом из фрагментов черепиц. Эта постройка была, видимо, двухэтажной и, судя по местоположению и находящемуся неподалеку скоплению ядер для метательных орудий (более 700 шт.), служила помещением для караула или отряда баллистариев.

В том же году получены и новые сведения о конструкции внутренней оборонительной стены. На ней обнаружены небольшие крепиды, ограничивающие террасы шириной 0,8-1 м, ведущие к наружному панцирю. Сама стена, таким образом, может рассматриваться как вал с боевыми площадками, аналогичный тем, которые были в римских легионных лагерях.

Рельеф

Одна из таких площадок, как уже отмечено, открыта в 1983 г. на соседнем, западном участке. Она предназначалась для установки баллист и была пристроена к внутренней стороне оборонительной стены. В сохранившейся нижней части стена имела традиционную двухпанцирную конструкцию, а в верхней, очевидно, была сложена из бута на известковом растворе, т.е. так же, как нижняя оборонительная стена в зоне раскопок 1980г.

Анализ стратиграфии строительных остатков и культурных отложений внутри крепостной ограды у западного фланга верхней оборонительной стены показал, что планировка последней в первые века н.э. не была постоянной, а помещения несколько раз достраивались и перестраивались. Раскопки дали принципиально новые сведения о судьбе крепости и ее оборонительных сооружений на последнем этапе их существования. В конце этого периода они были почти развалены, а пристенное пространство засыпано до определенного уровня доставленным со стороны грунтом. Разрушение построек, вероятнее всего, было произведено самими легионерами при ликвидации южнобережного форпоста в середине III в. н.э. с целью предотвращения возможного использования потенциальным противником.

К.К.Орлов

Римские термы

В крепости находились термы, состоявшие из комнаты для раздевания (apodysteria), бассейна с холодной водой (piscina) и жаркой бани (caldarium).

Термы

Термы

Термы

Пол был выложен кирпичом, под полом пролегали глиняные трубы, по которым подавался горячий воздух для отапливания помещение.

Термы

Термы

Пол был украшен мозаикой из гальки, а стены расписаны фресками.

Термы

Термы

К термам прилегала палестра.

Термы

Термы

Недалеко от терм располагался нимфей, от которого сохранились только остатки бассейна размером 9?7,7 м и глубиной до 2,5 м.

Бассейн

Для того чтобы вода не уходила из бассейна, его стенки были покрыты особым известковым раствором. О наличии нимфея говорит фрагмент плиты, обнаруженный Ростовцевым, с надписью [N]YMPH[AEVM].

Бассейн

Кроме того, найден мраморный барельеф, изображающий нимфу, прислонившуюся к дереву. В бассейн ведет каменная лестница, дно было украшено мозаикой в виде осьминога.

Бассейн

Вода в термы и нимфей поступала по водопроводу из источников на Ай-Петри, так как на мысе Ай-Тодор отсутствует пресная вода. Трубы для водопровода были изготовлены из глины римскими легионерами. Бассейн нимфея, по-видимому, использовался как резервуар для хранения питьевой воды.

Вид в сторону горы Кошка

Вид

Маяк на вершине мыса

Маяк

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

13

16

17

18

19

20

21

14

15

10

12

22

Использованы материалы из книги Фирсова Л.В. «Исары. Очерки истории средневековых крепостей Южного берега Крыма». Новосибирск, 1990.

Также взята информация с следующих сайтов:

Вики

Лето

Онлайн-тур

Крым

1001 дорога

Большая Ялта

Крым

——————————————————————————————————————————————————————————–

Знакомясь с многочисленными природными и историческими памятниками Крыма стоит выбирать наилучшие места для пополнения своих сил. И как нельзя лучше для этой цели подходит самая середина Южного берега Крыма – прибрежная Алупка. Приглашаю Вас остановиться на отдых в комфортабельных номерах, расположенных у парковой зоны этого живописнейшего места Черноморского побережья.

 

Ваш отзыв

Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).